"Однажды я спросил Шептуху, что он думает о текущем моменте.
- Всё неплохо, но возможны изменения. - Быстро ответил он".

Совместное мифотворчество с поэтом  Глебом Шульпяковым

Если существует вертикаль федеральной власти – а она не существует, так как люди по сторону стены всего лишь человеки, которые пытаются манипулировать наперстками на фанерной картонке.

http://picasaweb.google.ru/sheptuha/ZLNFcB#5409559067270365538

ШУЛЬПЯКОВ И МИРОПРЕДСТАВЛЕНИЕ

Однажды Шептуха придумал фразу «Мир вокруг меня – всего лишь красиво рассказанная история» и побежал хвастаться к Шульпякову.

«Кто из великих говорил подобное?» - допытывался он у Шульпякова.

Шульпяков ответа на вопрос не знал и на всякий случай сказал: «Твой мир в моем сознании занимает место размером в наношептуху».

ШУЛЬПЯКОВ И ФИЛОСОФИЯ

Однажды к Шульпякову пришел печальный Шептуха и произнес: «Мир ловит меня, но никак не поймает».

ШУЛЬПЯКОВ И ПРИМЕТЫ

Однажды Шептуха спросил у Шульпякова, зачем тот перед встречей с людьми всегда трижды обходит свой дом.

- Не мешай, - раздраженно ответил Шульпяков. И полетел на второй круг.

 
ШУЛЬПЯКОВ И БОГАТСТВО

Однажды Шептуха посмотрел на модное пальто Шульпякова и вспомнил куртку грязносеребристого покроя, в которой тот проходил два года в общежитии.

- Я же помню, как в этой куртке ты ходил и в редакции, и в университет, и в театр. Потом мы расстались, и через два года встретились, когда ты купил себе квартиру на Щелчке, - начал припоминать Шептуха.

- Что ж ты хочешь, родители мои из институтской среды, - тяжело выдохнул Шульпяков.

Но о причинах своего материального богатства распространяться не стал.

ШУЛЬПЯКОВ И БОГАТСТВО (вариант)

Шульпяков всегда любил одеваться в дорогие, но неброские вещи.

- А я помню, как ты ходил по редакциям в грязной дутой куртке. - Неожиданно ляпнул Шептуха.

- В стране были трудные времена. - Отрезал Шульпяков.

ШУЛЬПЯКОВ И СВОБОДА

Однажды Шульпяков в автомобиле у Шептухи заметил газету.

- Что это? - гневно закричал Шульпяков, приготовшись, как обычно, изорвать бумагу с чужой писаниной.

-«Спид-инфо». Самая свободная газета. Ее даже Засурский рекомендует, - ответил Шептуха.

Шульпяков замолчал. А через пять минут ответил:

«А знакомые в мою честь назвали мальчика Глебом».

ШУЛЬПЯКОВ И СВОБОДА (вариант)

Однажды Шульпяков заметил в автомобиле у Шептухи газету.

- Что это за гадость? - Гневно закричал он, приготовшись, как обычно, изорвать чужую писанину.

-Это "Спид-инфо", ее Засурский читает. - Успел сказать Шептуха.

- Ну, раз Засурский... - Вздохнул Шульпяков.

И все равно порвал газету.

ШУЛЬПЯКОВ И РУССКИЙ ЯЗЫК

Однажды Шульпяков устал проверять на слух текст своего романа и решил разузнать чем живет народ.

Для этого он позвал в гости Шептуху и за день до встречи стал напоминать ему об этом, поскольку тот норовил опоздать.

«Дорога скользкая, везде пробки, еду осторожно, если на мосте Садового кольца не будет пробки, то буду совсем скоро», - сбивчиво тараторил Шептуха, отказываясь вслух признавать факт получасового опоздания.

«На мосту, - сказал Шульпяков. И повторил: «На мосту».

Он в равной степени не любил в людях как непунктуальности, так и неправильные ударения в словах.

ШУЛЬПЯКОВ И ШЕСТИДЕСЯТНИКИ

Однажды Шептуха написал рецензию на Юрия Карякина и дал ее прочесть Шульпякову.

Тот ответил: «Нормально».

Обрадованный Шептуха послал текст Андрею Василевскому.

Главный редактор журнала «Новый мир» ответил: «Это не наша книга, нам Юрии Карякины не интересны».

Шептуха пожаловался Шульпякову.

Раздосадованный Шульпяков помолчал, а потом сказал:

«Каков народ, таковы и шестидесятники».

Ad gloriam Шульпяков

ШЕПТУХА И КНИЖНЫЙ СЕЙЛ

По дороге с книжной ярмарки на «Фабрике» я спросил Шептуху, как ему этот «гаражный сейл».

- Ну, во-первых, бесплатный вход... - Тут же ответил он.

Интересен характер, тип русского мыслителя. Захватывает листопад Василия Розанова. Мышление Николая Бердяева напоминает американские горки. Временами скучно, а порой воспаряешь вместе философом до скользкого ужаса души. Космологичен Николай Федоров с мыслью о воскрешении моего отца и обоих дедов-фронтовиков. В ряду личностей, кто делает попытку осмыслить окружающий мир - Юрий Карякин.

Проанализируем книгу Юрия Карякина «Перемена убеждений (от ослепления к прозрению)» по гамбургскому счету. Достоин ли называться мыслителем человек, сказавший однажды: «Россия, ты одурела?». 

 

P.S. Так Шептуха продолжал бороться с прокрустовыми представлениями своего литературного родителя.

ШЕПТУХА И SHEPTUKHA  

Однажды я спросил Шептуху, в чем смысл жизни.
- В смысле? - Он сделал вид, что не понял.
- What's the idea of life? - Переспросил я.
- No idea.- Честно признался он.

МАРКОВНА ДЛЯ АВВАКУМА, или Что осталось на рабочем столе Солженицына

В 1991-м году Советский Союз выкрикнул миру «Врагу не сдается наш гордый Варяг!»,  через три дня разломился на куски и утонул. Команда эскадры разбежалась по национальным странам. На крейсере «Россия» вывели на палубу офицеров-коммунистов и едва не сбросили в бездну истории. В это время студент Дмитрий Быков обратился к литературному критику Валентину Оскоцкому за рекомендацией для вступления в ряды членов КПСС. На вопрос: «Зачем?» книгочей России ответил: «Я хочу быть рядом с теми, кого унижают».
 

Заявление юноши, влюбленного в русскую литературу, стало одним из первых проявлений таланта Дмитрия Быкова. Дара складывать слова в предложения и умения доносить до людей личную точку зрения. Таланта, в котором человеческое желание славы стало созвучно времени конца XX-го века.

В многословные 90-е идеалы шестидесятников воплощались людьми, отродясь не державшими в руках штурвала даже моторной лодки. В истории русской литературы это «времечко» отмечено печатью постмодернизма. Редкий писатель, за исключением Солженицына и Лимонова, избежал моды на игры в слова. Слово стало монетой в игре начитанных людей. За Словом перестал следовать Поступок. Сказать можно что угодно, но делать нужно только выгодные вещи.

Солженицын знал Россию и говорил голосом России. Завершил литературную жизнь в том числе и книгой «Двести лет вместе», которая обществом еще не прочитана. Лимонов слова построил в историю. Историю партии, объединившую неравнодушных юношей и девушек с горящими глазами.

При условии, что Слово отделено от Поступка, не суть важно, вступил ли Быков в КПСС или нет. Пошел ли он встречу с премьер-министром России или отказался. Главное – в проявлении личных качеств Дмитрия Быкова. Наталкиваясь неоднократно на статьи Дмитрия, восхищаюсь игрой ума и образованностью критика. По прочтении в памяти остается лишь имидж автора материала.

Не берусь судить полной мерой творчество Быкова, но его имидж литературного критика на телеэкране – вправе. Замечание сугубо эстетического свойства. Образ просветителя власти и мессии современной литературы резко контрастирует с тем, что зрители видят на ТВ. Экран полнит и прибавляет критику лишних 5-7 килограмм веса. И кому, как не Дмитрию - выпускнику журфака МГУ - не знать законов голубого ящика.

Дмитрий Быков стал хорошим библиографом некоторых писателей русской литературы. Сотни тысяч людей приобщились к поэзии XX-го века через книги: Быков и Пастернак, Быков и Окуджава. И этот факт литературы вместе с Поступком Дмитрия, воспитывающего двоих детей, является достойным примером жизни человека, связавшего свою жизнь с литературой. Не больше. Но и не меньше.

Соизмеряя стихотворчество Шульпякова с творческим наследием Блока, мы отмечаем не только качественный уровень поэзии начала 2000-х в русской литературе, но и совместное идейное содержание двух поэтов.

Сходство проявляется как на бытовом (над рабочим столом Шульпякова помещен автограф стихотворения Блока «Балаганчик»), так и на уровне мироустройства.

«В белом венчике из роз/Впереди - Исус Христос».

Этими строками заканчивается поэма «Двенадцать» Александра Блока, написанная в 1918 году. Именно этот культурный код подводит итог дискуссии русской литературы на тему Человекобога или Богочеловека. Решено на 73 года вперед: державным шагом идет рабочий народ, вокруг которого неугомонно не дремлют враги. С ними - Бог.

«Революцьонный держите шаг!

 Неугомонный не дремлет враг!».

Мир идей романтизма и символизма – направлений в искусстве, которые были современны Блоку, исчезает. Поэт предостерегает народ от нарушений нравственных законов Святой Руси, но и сострадает соотечественникам, угадывает во власти голытьбы присутствие Бога.

Став свидетелем строительства новой России, Александр Блок как поэт смолкает. Ставит точку в своем творчестве и перестает слышать стихи в шуме строительства новой России и пьяном угаре российского народа.

Тема народности, осмысление российской действительности в 2000-х гг. становится особо очевидной в творчестве Шульпякова после книги «Цунами».

Лирический герой, который обладает, как и у Блока особым реализмом, неотличимым от авторского «я», в 2009-м году интересуется своей родословной: «Эти люди научили меня всему – алфавиту, счету, русскому языку; как держать карандаш и рубанок» («Апрель», 2009 г.).

Вдумчивый взгляд на вещи (фирменное отличие Шульпякова от творчества иных литераторов) обнаруживает интерес поэта к судьбе человека и его несвободе в условиях победы «вещного мира»: «пальто набрасывается на человека – обрывает ему пуговицы, хлястик; выкручивает за спину руки, выворачивает карманы – трёт/мнёт/рвёт/режет/а потом выбрасывает на вешалку, и человек висит в кладовке – забытый, никому не нужный – и тяжело дышит, высунув розовую подкладку». ("Пальто", 2009 г.).

Этот поворот к человеку в творчестве Глеба Шульпякова созвучен и Блоку, и эпохе 2000-х, которая в качестве основной идеи выдвинула лозунг о человеческой жизни как высшей ценности. Гуманизм стал единственным критерием частной и общественной жизни, определяющим смысл человеческого бытия. Завершил мир идей модернизма и постмодернизма, которому яростно противился Александр Блок, смолкший за три года до своей смерти в 1921 году.

Роль рычага, перевернувшим мироустройство Шульпякова и обратившего его к теме народности и размышлениям о судьбе российского народа, сыграл эпос о Шептухе. Приняв в качестве основы миропорядка одну человека-единицу Шептуху, поэт обнаружил в окружающих вещах и народе гармонию и благозвучие жизни.

ШЕПТУХА И ВЫБОРЫ  

Однажды я спросил Шептуху, зачем он ходит на выборы.
- Не загоняй меня в прокрустово ложе! - отрезал он.

ШЕПТУХА И ЛИТЕРАТУРА  

Однажды я спросил Шептуху, что он думает о Чехове.

- Жизнь прошла! - Откликнулся Шептуха.

А потом подумал и добавил:

- А человек живёт...

ШЕПТУХА И БУНИН  

Однажды я спросил Шептуху, что он думает о Бунине.
- Только бы не застрелился! - Отмахнулся он.

ШЕПТУХА И ЖЕНА  

Однажды Шептуха купил жене розы.

- А почему розовые? - Спросил я.

- Под цвет глаз. - Скромно ответил он.

ШЕПТУХА И ЛЕВША

- Что ты думаешь о «Левше»? - Спросил я как-то раз Шептуху.

- Россия - родина нанотехнологий! - С гордостью ответил он.

Следует отметить, что прототип эпоса выказывал недовольство по поводу приписываемому ему упрощенного понимания политических лозунгов эпохи 2000-х.

Так, жена Шептухи была раздражена розовыми глазами, цвет которых не соответствовал действительности. Сам Шептуха, судя по архивам, пытался скаламбурить, отвечая по поводу последней максимы о Левше, заявив: «Не говорил я этого! Россия - родина слонов и Леш!». Однако, как и в жизни Александра Блока, поэта Шульпякова мало интересовала скрупулезное соответствие бытовых реалий созданному народному герою. Известна реплика Шульпякова прототипу: «молчи, груздь! - сказал Шептуха, выглядывая из кузова».

Подавляя бунт своих прототипов и филигранно разрабатывая цикл историй о Шептухе, Шульпяков обнаружил в общественной и бытовой реальности начала 2000-х подлинные народные образы, сохранившие самобытность и своеобразие славянской нации.

Возможно, есть что-то загадочное в жизни поколения наших дедов и прадедов. Выжить в мировых войнах, в сталинском ГУЛАГе, пережить смену социальных строев. Три общественных уклада сменилось в XX веке в России! Монархия, коммунизм, капитализм. Трижды мир, в котором жили наши предки, был разрушен и перестроен. Голод, смерть, разруха, тюрьмы – а поколение ровесников прошлого века не утратило веру в себя. Не ожесточилось сердцем, не принялось винить власти и казнить судьбу за нищую жизнь.

Чем можно измерить глубину нынешнего кризиса по сравнению с жизнью поколении XX-го века? Дедов и прадедов, испытавших немыслимые страдания и лишения, можно ли убедить, что кризис начала XXI-го является крахом человеческих взаимоотношений?

Задайте вопрос этот ветеранам, погожим днем вышедшим на прогулку, своим родственникам, прожившим долгую жизнь. И Вы поймете, как ничтожны и пустячны будут наши тревоги по сравнению с уделом наших предков. Хитросплетения судьбы, триумфы и падения жизни наших родителей могут научить нас рецепту выживания в любых условиях. Они могут передать нам великую тайну жизни, благодаря которой не страшен ни кризис, ни даже апокалипсис. О господине тайны жизни, пережившем 2 мировые войны, магаданские лагеря и секрете выживания в кризисных ситуациях – читайте в статье о настоящей человеческой стойкости Льва Термена.

«Во мне нет ничего первоначального. Я - совместное усилие всех тех, кого я когда-то знал»

Такой «кликабельный» заголовок можно придумать для пресс-релиза о литературной ситуации второго десятилетия 2000-х в Москве.

В лиде (или в соответствии с русскими классическими литературными традициями, во-пЕрвых строках) следует отметить, что Глеб Шульпяков, поэт и писатель начала второго тысячелетия н.э., в раннем творчестве довольно редко обращался к народным образам.

Недальновидные критики называли его продолжателем экзистенциального анализа в русской литературе и ставили в ряд с такими малоизвестными европейскими философами как Сартр-Камю-Ясперс.

Зафиксировав однажды в творчестве Шульпякова мотивы «вторичной рефлексии экзистенциализма» вслед за Камю и Вианом, критики пытались оценить талантливого русского поэта и писателя с точки зрения европейской системы ценностей.

Близорукость литературоведов, как, впрочем, и иных современников Шульпякова, станет очевидна после опубликования историй о Шептухе. Этот эпос подчеркнул неразрывную связь писателя с традициями русской литературой.

Кроме того, еще при жизни гениального русского поэта Шульпякова мало кто из современников отмечал литературную преемственность его таланта с творчеством Александра Блока. Этих двух поэтов роднит не только время существования (слом эпох начала и конца XX-го века), но и особый, личный реализм.

В качестве примера пролистаем записные книжки Блока (06.03.1914 г.), в которых Александр Блок сравнивает модернистское искусство с «радиактивированьем», убивающем живой материал. “Блока страшит «яд модернизма», культ приема и стиля…По сути дела, Блок мечтал о гармоничном балансе «искусства и «не искусства», стиля и материала. Это и есть особенный, личный реализм».

Впервые этот «личный реализм» поэта Шульпякова обнаруживается в фантасмагоричных сценах романа «Цунами». Новая реальность, которую творит главный герой романа после своей «смерти» в результате разрушительного цунами 2004 года, нарочито театральна. Писатель пригласил читателя к путешествию в глубины своего сознания и лишь немногие из зрителей обнаружили в этом реализме Шульпякова интерес к новым сценическим решениям, который воплощал для Блока условно-экспериментальный театр Мейерхольда.

Продолжив путешествие вместе с читателем в своих путевых очерках, писатель Шульпяков естественным образом обнаружил в этой реальности новые, поистине народные образы, созвучные эпохе начала нулевых.

Именно в эпосе о Шептухе в полной мере проявилось всемирное звучание русской литературы, о котором впервые заявил Достоевский. Мироощущение, реализм Шульпякова стал понятен современникам, обнаружившим в себе одну условную человеческую единицу - Шептуху.

Насладимся первыми историями бессмертного эпоса.

ШЕПТУХА и УБЕЖДЕНИЯ

Однажды я спросил Шептуху, в чём он убежден.

- Я убежден в том, что не убежден ни в чём. - Без промедления ответил тот.

А потом подумал и добавил:

- Ещё я убежден в семью.

ШЕПТУХА и УТЮГ  

Однажды я спросил Шептуху, есть ли у него таланты.

- Я могу определить по щелчку тумблера, есть ли в утюге электронная плата. - Без промедления ответил тот.

Выяснилось: в девяностые годы он торговал утюгами марки "Лысьва". Утюги продавали рабочие, укравшие их в г. Лысьва - прямо у стен завода. Иногда в утюгах отсутствовала электроника (украли раньше). Эти утюги были неработающими, но их продавали тоже. Задача челнока была: определить отсутствие электроники. Это делалось по щелчку тумблера. В пустом корпусе щелчок тумблера звучал несколько иначе, чем в полном.

 ШЕПТУХА и ЛАВОЧКИ  

Однажды я спросил Шептуху, почему весь город ходит в коротеньких курточках.
- Народ перестал по лавочкам шарахаться! - Тут же ответил он.

Здравствуйте. Меня зовут Кира Шептуха. Читать и писать я не умею...



 

Друзья, не хотелось бы громким голосом будоражить Вас посреди лета (смешно звучит – Шептуха кликушествует, знаю  – для Глеба), но утро 22 июля ознаменовалось самым продолжительным солнечным затмением за 200 лет.

Два века назад африканские рабы строят американскую империю-иллюзион. Славяне скопом гонят порядком поднадоевших потомков древних викингов. Европейцы заставляют вещи работать на себя, учиняют промышленную революцию и рвутся в дремотную Азию нести свет Иисуса.

Мира двести лет назад, в привычном нам понимании, – не было. Медиашум, который человек сам себе загоняет в вены ежевечерней ТВ-дозой, - отсутствовал. Четкая иерархия последующей жизни после физической смерти, с королями и святцами в календаре, - наличествовала.

Человек вдруг осознал, что усовершенствованием вещей (ружьем, кораблем, изумрудным крестом) можно добиться богатства, хотя колониальные империи и век роскоши будут чуть позже.

Отобрать у соседа съестные припасы, сорвать с непонятного храма золотую маску и продать в слитке представителю иной касты – дворянину. Согнать на плантации чернокожего себе подобного и заставить жить со скотиной.

Двести лет подряд мир и природу вокруг себя требовалось покорить, переделать, разграничить. Апофеоз – сталинская кампания по борьбе со степными суховеями на Донбассе. Десятки тысяч людей высаживают деревья ровными линиями вдоль полей, пережив только что страшнейшую мировую войну. Победить, всех поставить в строй!

Именно сейчас, двести лет спустя, когда человек философию грабежа свел к единственной и изощренной теории «золотого миллиарда», Солнце вдруг устыдилось двуногих тварей, раз за разом умудряющихся загонять себя в стадо по призыву более наглых и проворных особей.

Вещи, технологии, медиашумы и медиа-шоу взбунтовались и вышли из-под контроля. Мы думаем, что управляем  -  сознанием, фабрикой, властью (нужное подчеркнуть - ШВ.), но это не так. История – индивидуальная ли, народная ли, - свидетельствует о том, что если мы и достойны взгляда в нашу сторону, так только из-за мышиной возни возле Стены плача.

Если и есть у нас вещи, которыми мы можем гордиться, так это мир ощущений и восприятий. Запах крепко прижимающегося к тебе ребенка, нагулявшегося за день на солнечном пляже. Утро солнечного дня, когда мозг после бессонной ночи не находит никаких иных определений для вида из окна, кроме  «лепота».  Сопереживание привычно-недоверчивому выражению лица супруги, которая опять не увидела вечером шкуру убитого медведя. Обнимать ее, уверенно проверяя систему зажигания эмоций, - тоже замечательно.

Радоваться простоте нормальных человеческих взаимоотношений и быть честным в дружбе. Ценить свободу и помнить, что всего лишь двадцать лет назад переход в иную касту осуществлялся лишь по предъявлении красной книжки-пропуска.

Жить, уже не ежеминутно, а всего лишь ежечасно придумывая новую идею для своего внутреннего мира - славно. Находить в себе возможности радоваться новым оттенкам и вкусам жизни – бесценно.

Вера в загробную судьбу, связь времен и людей 200 лет спустя прошлого солнечного затмения, единственно роднит нас друг с другом. Он планетами напоминает нам, что необходимо беречь друг друга, помогать.

Вдыхать родные запахами, искать землянику в лесу, вслушиваться во внутренний голос окружающих людей. Общаться, делиться своими мыслями и расширять вселенную вокруг себя.

Если не ошибаюсь, то выражение «взрывать мозг» модно в последние год-два? Кипят, кипят мозги у всех людей. Солнца не замечают.

P.S. Предлагаю желающим внести хронику утра солнечного затмения 22 июля 2009 г. Как Вам ночь перед затмением?

Придуманный мир лучше реального. Добро побеждает зло. Гармония восхищает и пробуждает скрытые эмоции. В этом мире главным действующим лицом становишься вовсе не ты лично, а твое интуитивное представление о плохом и добром, приемлемом или необходимым. Мир, нарисованный словами,  превращается из картонного и двухмерного, в микрокосмос. И другие люди, как в сказке Экзюпери, превращаются в планеты.

Журналистика в целом, а в лучших ее представителях -  в особенности, тем и занимается, что создает миры. Красочные, приближенные к реальности, будоражащие, вызывающие эмоции, но все же – мифы, в которых слова останутся лишь попыткой обрести свой собственный мир. Попыткой найти и обозначить самого себя.

Собственно, элегическое предисловие посвящено одному из журналов под скучным названием «Психология руководителя», для которого были написаны ряд статей.

Упражнения в словесности выставляю в доредактурной обработке, что считаю немаловажным. Два человека – журналист и редактор могут создать миф. Одному – сложно.

10 способов стать счастливым

или

скучная частная жизнь миллиардера Баффета

Когда-нибудь архивариусы и археологи раскопают залежи информационных материалов конца первого десятилетия XXI-го века и всерьез будут обсуждать причины массовой истерии под названием кризис. Например, проводить конференции под названием: «Мода на кризис как способ развлечения человека». Или: «Кризис как средство оправдания ошибок государственной политики».

И в этом потоке наукообразной литературы, фиксирующей наше с вами время, может затеряться история жизни одного 79-летнего старичка, который ездит на подержанной машине, питается попкорном и гамбургерами, изредка лакомится мороженым и по совместительству является одним из самых богатых людей планеты.

Может быть неуслышанной история человека, который стал очевидцем многих кризисов и сумел их преодолеть неустанным трудом и самоограничением. Забудут историю счастливого остроумного человека, который не обращал внимания на кризисы. Не запомнят секретное открытие смысла бытия: «Каждый божий день я делаю то, что мне нравится. Я занимаюсь этим с людьми, которые мне нравятся, и мне не приходится общаться с теми, кто мне неприятен».

 И остается только надеяться, что в будущем найдется бойкий литератор, который напишет повесть о настоящем человеке, который прожил яркую жизнь, не поддаваясь переменчивой моде и оставил потомкам 10 нехитрых правил, помогающих заработать деньги.

«Инвестирование состоит в том, чтобы вложить деньги сегодня и завтра получить больше денег»

В 1930-м году в семье Говарда Баффета, биржевого маклера и видного республиканского деятеля родился долгожданный наследник, которому предстояло заниматься фамильным бизнесом семьи – торговлей. Семейство Баффетов издавна занималось перепродажей товаров в городе Омаха, именуемом как «Ворота на Запад». До середины XX-го века Омаха представляла собой центр встречи и проводов переселенцев. В этом срединном городе США эмигранты делали последние закупки необходимых товаров перед путешествием на дикий, дикий запад.

Наследник продуктовой лавки с юных пор был не по годам смышлен и предприимчив. Все биографы Уоррена отмечают в нем ранее увлечение цифрами и страсть к зарабатыванию денег. Так, уже в играх маленький Уоррен пытался вычислить путь к победе. Играя в марблс (американский аналог российской игры в камешки), мальчик пытался определить того, кто первым проиграет. К шести годам Уоррен бегло читал и запоминал целые книги цифр.

Тогда же, в шесть лет будущий финансист провел первую сделку: купил жвачку и продавал ее соседям. Чуть позже он диверсифицировал свой бизнес и в его ассортимент вошел напиток Coca-Cola и старые мячики для гольфа, которые он когда-то часами собирал. Робкий в обществе и замкнутый в эмоциях, Уоррен часто вовлекал в свой бизнес друзей – уже тогда он осознавал необходимость создания группы надежных коллег. В будущем эта психологическая установка станет основой ведения бизнеса и создания инвестиционного товарищества, которое позже превратиться в холдинг Berkshire Hathaway и превратит город Омаху во всемирный центр экономики знаний.

К 10 годам Уоррен достаточно хорошо знал, что ему нужно от жизни. Он хотел денег. «Они могли дать мне независимость. Затем я мог бы делать со своей жизнью то, что хочу. Еще я хотел работать на себя. Мысль о том, что я смогу каждый день делать то, что хочу, имела для меня огромное значение».

«Покупайте акции только тех компаний, чья продукция нравится вам лично»

В возрасте 11 лет Уоррен Баффет заинтересовался деятельностью отца. Вместе со своей старшей сестрой Дорис на занятые в долг у отца деньги он купил 3 акции стоимость по 38 долларов каждая. После покупки цена акций упала до 27 долларов, но через пару дней установилась на 40 долларовой отметке. Баффет не стал рисковать и продал их, заработав первые 5 долларов. Через неделю акции компании взлетели до 200 долларов за штуку. Из этого первого разочарования фондовым рынком Уоррен сделал правильные выводы – с тех пор он покупает акции только с долгосрочной перспективой.

В 13 лет Уоррен стал курьером по доставке газеты Washington Post и, рассчитав кратчайший путь разноса почты, заработал 175 долларов. Будущий аскет-миллиардер удивил родственников и заявил, что если к 30 годам он не станет миллионером, то спрыгнет с крыши самого высокого здания в городе. Родители утешали себя тем, что к этому сроку Уоррен повзрослеет и поумнеет. Их надежды сбылись, но не так, как они предполагали. Баффет благополучно заработал миллион в 31 год.

«Никогда не вкладывайте в те области, в которых вы не разбираетесь»

После окончания школы в 1947 году Уоррен поступил в Университет штата Пенсильвания на факультет финансов. Проучившись два года, он перешел в университет штата Небраска, где в 1950-м году получил степень бакалавра.

Решающую роль в его карьере сыграли две книги. Первая – Дэйл Карнеги «Как завоевать друзей и оказывать влияние на людей», после которой Баффет немедленно записался на курс ораторского искусства.

Вторая – «Разумный инвестор» экономиста Бенджамина Грэма, изданной в 1949-м году. Писатель призывал финансистов делать фундаментальное различие между инвестициями и спекуляциями. Инвестицию Грэм определял как операцию, основанную на тщательном анализе фактов, перспектив, безопасности вложенных средств и достаточном доходе. Всё остальное признавалось спекуляцией. Грэм писал, что инвестиция наиболее разумна, когда она похожа на деловое предприятие. Об этих словах Уоррен Баффет говорит как он наиболее важных, когда-либо написанных об инвестировании и называл книгу «Разумный инвестор» библией для инвесторов.

Настойчивый Уоррен сразу после окончания университета решил продолжить обучение у автора книги, который преподавал в Университете Колумбии.

«Никогда не церемоньтесь с убыточными предприятиями!»

Позже Баффет иронично вспоминал о своей тяге к знаниям: «Я понимал, что многое знаю и могу на уровне личных способностей, но я также понимал, что дополнительные знания сделают меня сверхчеловеком».

Грэм в отличие от биржевых игроков не воспринимал фондовый рынок как игру в рулетку и учил студентов тщательному анализу финансовой отчетности компаний. Опираясь на собственный опыт, Грэм утверждал, что средства надо вкладывать не в те компании, который популярны на бирже сегодня, а в те, акции которых продаются дешевле их реальных активов.

Прослушав весь курс, Уоррен взбунтовался и пришел к выводу, что надо поступать с точностью до наоборот: ««Какое мне дело до отчетности компании, когда я знаю, что ее активы стоят дороже, чем продаются? Надо покупать не акции, а бизнес, стоящий за ними!» Пользуясь этим принципом, в будущем Уоррен сумел заработать в несколько раз больше, чем весь фонд еврейского экономиста Грэма.

«За каждой растущей акцией стоит успешный бизнес»

Баффет стал единственным студентом, получившим от Грэма высшую оценку «А» и рекомендацию не работать в финансовой сфере. Они не сошлись характерами – Баффет открыто спорил с учителем на лекциях, а кулуарах даже осмеивал теории наставника. После окончания университета Уоррен предложил учителю бесплатно поработать на него, но Грэм отклонил предложение. Баффет махнул рукой, вернулся домой, женился, начал преподавать в местном университете, но тут произошло чудо – телефонный звонок от Грэма. Финансовый гуру передумал и пригласил Уоррена на работу. За шесть лет совместной работы Баффет заработал 140 тысяч долларов и решил открыть собственное дело.

В 27 лет он вернулся в родную Омаху и создал свое первую инвестиционную компанию. Заняв деньги у родственников и убедив местных предпринимателей, Баффет занялся покупкой и продажей акций.

«Вкладывайте деньги в бизнес с международными сетями»

Пять лет, вплоть до знаменательного для Баффета 1962 года товарищество предпринимателей, доверивших юному финансисту деньги исправно получало солидные дивиденды на вложенный капитал. Акции, находящиеся во владении компании, выросли на 251%, в то время как индекс Доу-Джонс поднялся всего на 74%. Еще через пять лет акции Баффета стоили уже на 1156% дороже, «Доу-Джонс» за это время смог подрасти лишь на 122%.

Удача любит подготовленных. Когда в 1962 году Баффет обнаружил акции разорившегося текстильного завод Berkshire Hathaway, они стоили меньше чем 8 долларов за 1 штуку. Анализируя деятельность предприятия, Баффет обнаружил, что каждая акция сама по себе имела 16,5 доллара оборотного капитала.

Вложив деньги в завод, Баффет перепрофилировал компанию и начал заниматься страхованием. В 1967-м году в Америке приняли законы, позволяющие инвестиционным фондам активно использовать средства, получаемые от страхования. А ведь страховые взносы – это оплата вперед.

Вскоре механизмом инвестирования средств в акции стали использовать все финансисты страны, однако «сливки» с рынка страховых компаний достались Баффету. В 70-е годы он приобрёл пять крупнейших страховых фирм, с помощью которых увеличил своё состояние до $28 млрд. и по выражению журнала «Форчун» стал «богаче самого Бога».

«На рынке есть акции-победители, и надо их найти»

Главное правило Баффета - невмешательство в оперативное руководство купленными компаниями. «Оракул из Омахи», как называют Уоррена - покупает компанию, которая кажется ему привлекательной, и единственное оперативное решение, которое он принимает - назначение или переназначение генерального директора компании и определение размера и порядка его вознаграждения.

Как правило, вознаграждение предусматривает получение управляющими опционов на акции компании при достижении определенных результатов. Все остальные решения остаются на совести управляющего. В подавляющем большинстве случаев такой подход себя опять же оправдывает – стремясь повысить собственное вознаграждение, управляющие повышают и капитализацию компании, чего и добивается Баффет.

«Если вы используете расчеты, то не обязательно достигнете вершин, но зато не погрузитесь в безумие»

Любому читателю известно, что шальные деньги до добра не доводят. Возможно, что и первопричиной кризиса первого десятилетия XXI-го века являются не финансовые предпосылки, а психологические.

Феномен Баффета состоит в том, что и обладая многомиллиардным доходом, он вкладывает деньги лишь в те предприятия, которые считает важным для существования человека. Человек консервативных вкусов, Баффет 20 лет подряд пользуется лишь бритвами фирмы Gillette (на акциях которой заработал почти $5 млрд.), из напитков предпочитает Coca-Cola (она принесла $10 млрд.), расплачивается кредитной карточкой American Express (обогатила на $4 млрд.), любит почитать газету Washington Post (она ему обошлась в 11 миллионов, но заработал на ней он миллиард).

Баффет избегает вести дела в областях, где он чего-то не понимает. В 90-х года прошлого века, в период интернет-бума и рынка высокотехнологичных компаний только ленивый не смеялся над старичком из Омахи, который не инвестировал деньги в акции интернет-компаний. Баффет, который все расчеты ведет в уме, смеялся последним, когда рынок IT-компаний разом рухнул.

«Самое главное - история компаний»

Уоррену Баффету приписывают авторство фразы диснеевского мультфильма «Утиные истории» - главный герой, миллионер Скрудж МакДак часто повторяет: «Сэкономленный доллар – заработанный доллар».

В этой фразе как в капле воды отражается философия богатого человека планеты. Каждый день ровно в 8:30 утра он приезжает к скромному офису в деловом центре Омахи (заработная плата 100 000$ в год – Баффет один из самых низкооплачиваемых директоров больших компаний в Америке). Весь день занимается торговлей на бирже и чтением ежедневных отчетов об эффективности работы каждой из тысячи принадлежащих ему компаний. Ровно в 5:30 он уходит домой.

Свой имидж Баффет построил на образе эдакого простецкого провинциала, раба привычки: «Мне нравится снова и снова есть одно и то же блюдо. Я могу есть на завтрак сэндвич с ветчиной 50 дней подряд».

В 79 лет у него отменное здоровье. Он не курит и не употребляет алкоголь. Не зацикливается на неприятностях. «Простак» Баффет представляет свою память в виде ванны. Эта ванна наполнена идеями, впечатлениями и вопросами, которые ему интересны. Когда вся эта информация перестает приносить пользу - он выдергивает пробку и спускает память как воду. Неприятные воспоминания спускаются в первую очередь, вместе со всем, что может отвлечь Баффета от его главной цели: стать еще богаче.

Официально он был женат в течение нескольких десятков лет, однако в конце 1970-х годов его первая жена - Сьюзен Баффет, воспитав троих детей, оставила семью и стала жить отдельно. Лишь спустя два года после смерти жены, в 2006 году консервативный Баффет сделал предложение иммигрантке из бывшего СССР Астрид Менкс.

Свадьба Баффет провел скромно. На бракосочетании, которое провел местный судья, присутствовали только сестра невесты и дочь Баффета. После церемонии новобрачные отметили свадьбу в местном рыбном ресторанчике средней руки.

Тогда же, в 2006 году Баффет принял решение передать 85% состояния благотворительному фонду Биллу и Мелинде Гейтс, с которыми давно тесно дружит (именно Билл Гейтс обучил Баффета игре в бридж на компьютере).

Своим троим детям от первого брака Уоррен оставит «жалкие» 10-12 млн. долларов в год. По убеждению «Оракула из Омахи», передача несметных богатств по наследству не отвечает интересам общества.

«Служенье муз не терпит суеты»

Неудивительно, что убеждения консервативного финансиста, но либерального мыслителя Баффета востребованы нынешней администрацией демократа Обамы. Став советников президента США в 2008 году, Баффет заявил по поводу кризиса, что «американская экономика всегда демонстрировала свою работоспособность и большой потенциал, которым не обладает ни одна из экономик мира. Лучшие дни Америки впереди».

Недавно Уоррен Баффет вложил 6,5 млрд долларов в компанию Mars, купившую производство жевательной резинки Wrigley, а на волне паники на Уолл-стрит минувшей осенью инвестировал более 8 млрд в акции General Electric, которые принесли немалую прибыль и в какой-то мере покрыли кризисные убытки. С осени 2008 года Уоррен Баффет вложил миллиарды в некоторые едва не утонувшие компании и банки, рассчитывая с приходом лучших времен сделать на них хорошие деньги. Как заметил один телеведущий, «Баффет верит в Америку, а Америка верит тому, что говорит Баффет». По крайней мере в прошлом он всегда оказывался прав.

Разница времени между схождением Благодатного Огня и официальным обрядом встречи Пасхи отражает глубину человеческой гордыни в познании Бога. Огромно, нелепо невежество человека, возомнившего себя подобным Ему. Человека, построившего храмы, минареты, капища, институты, лаборатории, центры управления космосом и властью.

Всего лишь сутки есть  в разнице между схождением Духа и признанием церковью праздником вознаграждения людей Богом. А сколько в них вместилось? Вся двухтысячелетняя история человека, его заблуждений, тщеславия, суеты, гордости. Храм гордыни, так зримо описанный Джеком Лондоном в одноименном рассказе.

Как мал и мизерен человеческий ум, придумавший за более чем 2000 лет всего лишь 20 часов обрядов, песнопений, осмыслений чуду. Как велико влияние  Бога, терпеливо выслушивающего  неразборчивый бубнеж священников, камлание шаманов, крики муэдзинов. Как кристально чиста и благонравна идея Бога, коль сумела вместить 2000 лет всего в одни сутки.

- Мой дух снизошел, смотри – говорит Бог.

- Природа Благодатного Огня до сих пор не поддается научному объяснению, - говорит человек, наблюдая чудо.

А может эти слова говорю не я, а построенный мною собственный храм гордыни? Бесы шумят в последнюю ночь перед казнью?

С позиций воцерквленного агностика, разумеется.

Булат Окуджава ненавидел аббревиатуру ВОВ и называл вторую мировую - Отечественной войной. Ричард Пайпс подсчитал: в XVII и XIX-м веках Россия воевала 106 лет и провела 38 военных кампаний, из которых 36 были наступательными и только 2 -  оборонительными.

Между эти двумя фразами разместились тринадцать лет моей жизни, чеченская и российско-грузинские военные кампании, диплом по военной прозе и тысячи прочитанных книг о войне. Все эти и другие, предшествующие поступлению в вуз годы размышлял о войне, примеривал судьбу солдата, два года учился воевать в армии и вычитывал, расспрашивал у очевидцев – что такое война? Зачем нужно воевать? Ради чего стоит умирать?

И смерть-то моя была бы на войне нелепа – накрыло бы снарядом при обстреле,   в лучшем случае – бежал бы с АКМом в цепи, стреляя в белый свет как в копеечку с одной пульсирующей мыслью: «надо выполнять приказ». И пулю в лоб. Как награду. Чтобы не мучиться при тяжелом ранении.

И ведь это только часть войны, при том едва ли не лучшая ее часть судьбы солдата. А смерть в плену, выжженная словами Виталия Сёмина? А голодная смерть в ленинградском блоке ада, записанная со слов очевидцев Алесем Адамовичем и Даниилом Граниным в «Блокадной книге»? А смерть на ржевском поле среди двух-трех слоев трупов, описанная Вячеславом Кондратьевым?

Где наступает предел рассуждениям о целесообразности приказа и выполнением его? Как нужно жить, чтобы быть готовым воевать за какие-то ценности? Какие нужно иметь убеждения, чтобы быть готовым постоять за них не на бумаге, а в строю?

Среди неизвестных страниц Великой Отечественной войны выделю воспоминания Лидии Осиповой «Военный дневник» (Неизвестная блокада. В 2-х томах- СПб. Нева; М.: Олма-Пресс, 2002).

Несколько цитат из дневника:

22 июня 1941 г.

«...Неужели же приближается наше освобождение? Каковы бы ни были немцы — хуже нашего не будет. Да и что нам до немцев? Жить то будем без них. У всех такое самочувствие, что, вот, наконец, пришло то, чего мы все так долго ждали и на что не смели даже надеяться, но в глубине сознания все же крепко надеялись. Да и не будь этой надежды жить было бы невозможно и нечем. А что побед немцы — сомнения нет. Прости меня Господи! Я не враг своему народу, своей родине... Но нужно смотреть прямо правде в глаза: мы все, вся Россия страстно желаем победы врагу, какой бы он там ни был. Этот проклятый строй украл у нас все, в том числе и чувство патриотизма».

15 августа 1942 г.

«..вообще, у немцев есть что-то недоговоренное в их отношении к русским. То, что приходится слышать о рабочих лагерях, которых много кругом, но которых мы никак не можем увидеть, потому что мы лишены возможности передвижения, наводит на весьма грустные размышления... И никакие, кажется, немцы не освободители, а такая же сволочь... Единственный, но очень существенный плюс немцев — это то, что они по сравнению с большевиками в смысле угнетения щенки. И свой народ они устроили, по-видимому, как надо. Устроим и мы свой... Пусть только они помогут нам ликвидировать большевиков. Но они, как видно, не хотят да и не умеют помогать нам в этом. Все больше и больше слухов о партизанщине. Если эти слухи и вздор, то все. же очень показательны как настроения русского народа».

8 января 1943 г.

«Немцы как будто нарочно делают все возможное, чтобы оттолкнуть от себя людей. Идиоты. Какое несчастье для русского народа, что ему приходится ждать помощи от немцев, а не от настоящих демократических народов. Но эти демократические народы усиленно помогают большевикам, предают русский народ на издевательство и уничтожение. …Всякому русскому колхознику ясно, что выгоднее было бы дать немцам разбить большевиков, а потом вместе с Россией разбить немцев».

26 марта 1944 г.

«…много очень передумала. Наша дорога правильная и если бы пришлось еще раз начинать с начала, проделали бы то же самое и в том же порядке... А старшее поколение ждет избавления от немцев. И никакими силами нельзя заставить их поверить, что они живут сейчас как в раю по сравнению с тем, что им принесут большевики. Что бы немцы ни делали с народами, как бы они ни были подлы, им далеко до большевиков. Никогда они не сумеют так зажать все духовные истоки народов, как эти. И мы будем с немцами до конца».

Намеренно использую такое обширное цитирование как иллюстрацию к многовариантности гибели на войне. Лидия Осипова погибла с первой строчки дневника, назвав войну «освобождением». Предала Родину, в 1943 году перейдя на службу в штат газеты, выпускаемой немцами для оккупированного населения.

Вместе с тем воспоминания Осиповой побуждают к размышлениям о современном отношении человека к войне. О системе взаимоотношений власти, издающей указы и общества, готового выполнить/не выполнить приказы.

90-е годы усилиями СМИ рисуются никак иначе чем единое «лихое» время беззакония. Дескать, вначале был хаос и только потом появился Путин. И создал он Россию. Удобная пропагандистская мифологема.

Между тем 90-е годы были разными и для части населения остались в памяти счастливыми и свободными. Я пережил время культа силы и рэкета в университете. Однако хорошо помню и работу на вещевом рынке, когда торговал импортными спортивными костюмами и вдобавок к ним корейскими ручками и презервативами. Помню хорошо и личный выбор между открытием собственного магазина и продолжением учебы в вузе. Помню и честных журналистов, для которых помощь героям репортажей была не пустым звуком. Двух рабочих, подтолкнувших грузовик на подъеме, направлявшийся к Останкино в 93-м году, - помню. Бессилие и страх перед трассирующей очередью из Останкино тоже помню.

Разными были эти годы. Для кого-то ужасными, кому-то – везучими, мне – интересными. Но всех, думается, объединяло то устойчивое представление, что в мире нет внешнего врага. Спустя 40 лет после войны, года с 1985 постепенно становилось доступно и понятно каждому, что враг не зарится на наши поля и закрома. Что за железным занавесом живут такие же двуногие люди, которые и жизнь могут обустроить лучше и воевать им не с руки. И это устойчивое ощущение мира во всем мире – едва ли не самое главное достижение нынче огульного охаивания либеральной мысли.

Советской власти, ностальгия по которой сейчас умело пропагандируется Кремлем, война как способ существования нации была жизненно необходима. С одной стороны, суды над предателями Родины, широко освещавшиеся в печати вплоть до перестроечных лет, были и остаются нравственной победой добра над злом. С другой, призывая к ежедневной памяти погибшим на войне, народу предлагалось универсальное объяснение дефицита товаров и продуктов. Почему нет картошки в магазине? Колорадский жук съел. Американцы вывели специально для борьбы с СССР.

Врать народу, костьми усеявшему полмира за идею равенства и всеобщего коммунизма, нельзя было долго, - вот СССР и развалился. И война в Афганистане, при которой в нашем шахтерском городке появились памятники погибшим в ДРА, лишь усугубила распад. Что они там делали, воины-афганцы в пыльном Афганистане? Что из себя представлял интернациональный долг, «основанный на принципе пролетарского интернационализма»? А ведь жутко сожалел тогда, что всего лишь одним призывом ранее не попал я в эту загадочную страну…

За неполные двадцать лет нового государства в котором я живу, случились еще две кампании. И если суть войны в Чечне, которую Владимир Маканин в романе «Асан» определил как торгашескую для народного сознания, то с российско-грузинской кампанией прошлого года дело обстоит несколько иначе.

Вспомним кровавый бесконечный сериал в СМИ во времена чеченских событий. Честные журналисты (а таких было большинство – негодяи отсиживаются обычно в тылу) попадали в плен и становились заложниками игры на политическом Олимпе. Трупы на площади Минутка. Отрезанные головы иностранных инженеров, показанные в прямом эфире. Напряженный голос Черномырдина: «Шамиль Басаев, Вас не слышно. Говорите громче».

В окончательном итоге проиграли в той войне все. Либералы с идеей «огородить Чечню и пусть живут как хотят». Власть, продемонстрировавшая шапкозакидательство в стиле «взять Грозный одним полком». Чеченцы, разом отбросившие свой уклад на несколько сот лет назад, в душный подвал средневековья. Общество, которое осознало, что им манипулируют и рассыпавшееся на множество индивидуумов. Делайте власти, что хотите в этом государстве, а мои дети воевать в Чечню не пойдут. Нет желания гибнуть в Чечне при проводке каравана бензовозов для чьего-то личного обогащения.

Иное дело с российско-грузинской кампанией лета 2008 года. Проигранная в информационном отношении, война с Грузией стала победой нации, сплотившейся в едином одобрении действий власти. Каким бы ни было шитым на белую нитку объяснение причин войны из-за американской военщины, как не блестяще ли работала разведка, вынудившая власти Грузии поверить в молниеносный блицкриг – факт остается фактом. Саакашвили первым начал войну против российских граждан, проживающих в Южной Осетии. Власть получила моральный кредит доверия народа.

Но по каждому кредиту рано или поздно нужно выплачивать проценты. Мне лично, ежемесячно расплачивающемуся со Сбербанком за товар японского автопрома, это хорошо известно. Возникает вопрос о предмете договора между властью и обществом, общих целях соглашения между двумя людьми, одному из которых дано право указывать как нужно жить.

В этом диалоге человека и чиновника, общества и власти последние делают фатальную ошибку, объясняя внутренние ошибки вмешательством внешнего врага. Кризис на дворе? Это американцы вывели дешевые кредиты с российского рынка. ПРО стучится в дверь? Так поставим возле калитки ядерную боеголовку, чтобы соседи вспомнили – как жить под прицелом. Грузины привезут на Евровидение песню про Путина? Это янки готовят идеологическую диверсию для россиян.

Враги, кругом одни враги.  «Сколько шакалов и псов скалятся с разных сторон на золото наших хлебов, на золото наших икон»?

Власть неумными шагами загоняет в западню идеологического мышления, разрушившую советскую империю, которая воспитывала каждодневно в гражданине общества солдата. Уже дважды в истории России ура-патриотизм (в 1914 и 1941 гг.) как идеология общества был отринут народным сознанием. И вновь власть выбирает путь навязывания военной терминологии в качестве морального оправдания своих действий. Проценты платим по кредиту, предусматривающему вечную войну с окружающим миром.

Готов ли я сражаться за власть, целью которой является построение новой империи с государственно-капиталистическим лицом? Нет. Буду ли я выполнять приказы по защите собственного Отечества от иностранных или инопланетных захватчиков? Буду.

Вклад в мировую сокровищницу русской литературы советского периода о войне заставил человека задуматься о ценности мира, о бесчеловечности войны. Мiръ, изумленный Холокостом и ржевским полем, усыпанным трупами в три наката, стал другим. Мир считает важной ценностью качество человеческой жизни. Признает императивом выбор в пользу гражданской и личной свобод каждого индивидуума. И лишь в России бронепоезд тихо ржавеет на заброшенном полустанке средь пустынных полей и разбитых дорог.